Курганский священник - об участии в СВО: "Смерть разминулась со мной на несколько сантиметров"
Курганский священник, побывавший на СВО, описал реалии войны и поделился своим дневником с читателями "Нового мира". Автором фронтового дневника выступил клирик Александро-Невского кафедрального собора отец Михаил Шушарин, отдавший служению в центральной святыне нашего города более 30 лет. Там, за "ленточкой" он был окрещен "счастливым": бог охранял своего земного сына, повсюду сопровождая героя и его боевых товарищей.
В окопах Белогоровки вместе со штурмовиками казачьего батальона БАРС-6 и разведкой зауралец провел несколько месяцев 2024 года, находясь всего в 11 километрах от Лисичанска - города, имеющего трагическую сноску «шрам на сердце Донбасса».
9 мая 2024 года
По уже сложившейся традиции отец Михаил пришел на возложение цветов. На Аллее славы, где проходило памятное мероприятие, у него два деда, героически погибших во время Великой Отечественной войны. Один из предков сгорел в танке на Курской дуге, другой умер в госпитале после сражения за Киев, не дожив несколько месяцев до победного 1945 года. Душа батюшки затрепетала, а возникший в ней порыв призвал немедленно действовать.
- Я твердо решил: иду сражаться и защищать свою Родину от украинских националистов. Отвечу фашистам, как это сделали 80 лет назад мои деды, - без капли сомнения в голосе произнес отец Михаил, подписал контракт и, держа руку на сердце, отправился на СВО.
17 мая
По дороге на сборы, проезжая Далматовский монастырь, в воздухе прозвучал вопрос от старшего по званию:
- Какой позывной выберешь, отец?
В 17 лет Михаил Шушарин участвовал в обретении мощей преподобного Далмата Исетского, поэтому, посмотрев в окно, подумал, что это был знак свыше. Теперь он находится на СВО, и у него новое имя - "Далмат". Нужно привыкать и к остальному тоже.
Отряд, в который он попал, состоял из ребят Кургана, Челябинска, Екатеринбурга и Тюмени. Опасности поджидали уже по приезде: здесь вели охоту на каждого представителя духовенства, установили приличное вознаграждение за «трофей». Цена за живого священнослужителя "весила" в пять раз больше, чем за мертвого.
- Таковой должности, как священник, на фронте нет. Здесь говорят так: или воюй вместе со всеми, или совершай таинства в свободное от этого время. Я бы мог всю командировку провести лишь в подразделении, блиндажах и окопах, но бойцы узнали, что с ними настоящий священник, - написал в дневнике отец Михаил.
Делал земляк все, что требовали его командиры: сражался вместе с пацанами на передовой, там же молился и вытаскивал раненых сослуживцев. Жил он, как и другие, в разрушенном доме. Каждое утро начиналось с общей молитвы: это помогало сохранять душевное равновесие и согласие.
Все ребята – и опытные бойцы, и добровольцы – приходили на молитву, обращая свои мысли к богу. Атмосфера со временем наладилась, а отношения между военными взвода, в котором состоял священник, стали более доверительными, чем у тех, кто находился в соседних подразделениях.
- На учебном полигоне я покрестил шесть человек. И еще татарина, с которым вместе несли службу в карауле. Мы с ним одну ночь разговаривали, он мне вопросы про веру задавал. Не знал, во что верить, был мусульманином по традиции. Потом он выразил искреннее желание принять православие. Я его крестил в честь пророка Илии. Бойцы приходили ко мне по одному-два человека помолиться и поговорить, - слова Далмата, написанные на передовой.
Когда на фронте наступало спокойствие, что бывало очень редко, он ползал на участки оборонительных линий за погибшими товарищами. Герой, цепляя лебедку за бронежилет "двухсотого", тащил "груз" до взвода. Зачем он делал это? Чтобы родные солдата наконец перестали ждать и могли по-человечески, со всеми почестями похоронить защитника, отдавшего в бою самое ценное - жизнь.
Подробнее о жизни Михаила Шушарина на фронте можно узнать на сайте nm4.ru
