Глава первая. Тишина вместо колыбельной
Каждое утро в их однокомнатной квартире начиналось одинаково: бульканье электрического чайника и звуки кофемолки смешивались с руганью соседей, которая долетала через стены, как ненужное эхо. За окном скрипели качели, слышался плач младенца. Анна прислушивалась к звукам, а Михаил, выбрав момент, спокойно произнес:
— У нас тоже... когда-нибудь будет.
Анна улыбнулась, хотя непонимание в ее взгляде все еще оставалось. Она знала, что их мечты о детях вызывают у неё в душе смешанные чувства. На холодильнике красовалась надпись: «Я женился с надеждой на простое счастье: дом, семья, дети». Анна долго задумывалась над этими словами, но ведь каждый месяц безрезультатно отмечал неудачи.
— Нам сегодня к Сафроновой, помнишь? — напомнила она.
— В двенадцать. Я отпросился, — кивнул Михаил, загружая в портфель папку с анализами, полон надежды.
По дороге на прием они прошли мимо рынка, где осень устилает землю яркими фруктами. Анна остановилась, глядя на детские пижамы, но быстро отдернула руки, будто обожглась.
— Ты бы какие взял? — спросил Михаил, несмотря на свое нежелание смотреть.
— С корабликами. Море — о жизни и возвращении.
Доктор, смотревшая на них с неким пожилым взглядами, с недоверием шептала о нормальных анализах, идеальных показателях, но ткань их жизни не шилась по установленным канонам. Стресс, режим и страхи плавились в обычной беседе, словно фон для их реальности.
— Иногда счастье приходит туда, где его перестают держать за горло, — произнесла Сафронова.
Три месяца ожидания, полные надежд и опасений, растянулись на бесконечность. На лестничной площадке, где пахло супом и линолеумом, Анна шепнула об очередном «окне». Михаил предложил вернуться домой, там, где можно открыть окна и выпустить все плохие мысли, но разговор о счастье не отпускал их.
Глава вторая. Быт как молитва
Каждое утро приносило привычный кофе и разговоры о детях. Они смеялись, выбирая имена, словно выбирали обои для собственного счастья — сложенный стол, выжившиеся традиции.
— Если будет девочка, назовём Нина, — мечтала Анна, — или Марфа, вдруг мода вернется?
— Марфа — это уверенность в себе, — улыбнулся Михаил. На работе и в библиотеке, они встречали быт как молитву — в борьбе с усталостью и ожиданиями.
Однажды вечер на кухне обострил ахилл. Анна вдруг заговорила о страхе, о том, что может не получиться — и звучание этих слов нависло над ними, как тень.
Глава третья. Всё в норме
Время шло, анализы оставались в норме, но боль от отсутствия детей оставалась и злила бездействием. Доктор, глядя на них, произнесла: «Все в пределах нормы», что звучало как насмешка.
— Как может быть все в норме, если результата нет? — не унималась Анна.
На улице весенний снег капал, и в порыве злости она бросила: «Ненавижу это слово «норма». Столько усилий, а счастья нет». Михаил, сжимая кулаки, отвечал, что часто счастье вовсе не живет по нормам. И в этой борьбе надежд и разочарования они продолжали искать выход из своей ниши.
Но, несмотря на трудности, между ними все еще слышались обрывки разговоров, осмысленные вопросы и фразы — чтобы не потерять надежду.
